В холодном ноябре 1977-го Москва встретила их не хлебом-солью, а ледяным молчанием. Билли и Твила, жены сотрудников американского дипломатического корпуса, внезапно стали вдовами. Их мужья погибли на чужой земле при обстоятельствах, которые официальные сводки назвали «несчастным случаем». Но шепот в кулуарах посольства, украдкой брошенные взгляды коллег и звенящая пустота в собственных квартирах говорили о другом.
Именно этот шепот привел их однажды в кабинет, где мужской голос с идеальным среднезападным акцентом предложил не просто правду, а месть, замаскированную под работу. Агентство искало тех, кого трагедия сделала невидимыми для бдительных глаз КГБ — безутешных жен, чье горе считалось лучшей легендой. Согласие было не сделкой, а необходимостью. Чтобы дышать дальше, нужно было понять, почему перестали дышать они.
Так началась их двойная жизнь. Под видом рутинной канцелярской работы в посольстве они учились читать между строк шифротелеграмм, замечать закономерности в, казалось бы, случайных отчетах о хозяйственных закупках, отличать безобидного курьера от связного. Билли, с ее аналитическим складом ума, выискивала нестыковки в логистических маршрутах. Твила, всегда бывшая душой любой дипломатической вечеринки, ловила оброненные фразы на приемах в Доме дружбы, ее жалостливые рассказы о потере вызывали у советских чиновников неосторожные слова «сожаления».
По крупицам, как мозаику, они собирали картину, которая не складывалась в официальную версию. Гибель их мужьев, работавших в разных отделах, была связана не общей аварией, а одним проектом, файлы на который внезапно исчезли из всех архивов. Поездка в Ленинград, визит на закрытый научный институт, странные вопросы о новых видах энергоносителей — вот что объединяло последние недели их жизней. Их смерть не была концом операции. Она была ее этапом.
Теперь они шли по краю, где каждый шаг мог стать последним. Тень от высокого шпиля на Лубянке казалась длиннее обычного, а незнакомец в плаще, неделю наблюдавший за их домом, исчез так же внезапно, как и появился. Они понимали, что раскрывают не просто цепочку фатальных ошибок, а тщательно спланированную игру. Игра, в которой их мужья стали разменными монетами, а они сами — непредвиденными фигурами, вышедшими за пределы доски. Их расследование превращалось в тихую войну, где оружием были копировальная бумага, память и холодная ярость, а ставкой — не только их жизни, но и тайна, способная перевернуть хрупкий мир «разрядки».
