Марисса Ирвин подъезжает к дому, адрес которого ей продиктовал сын по телефону. После уроков он заскочил к новому приятелю, чтобы вместе сделать проект. Она обещала забрать его к ужину. На пороге появляется женщина, лицо которой ей совершенно незнакомо. "Я вас слушаю?" — звучит вежливый, но холодный вопрос.
Марисса, стараясь улыбнуться, объясняет: она здесь за сыном. Женщина медленно качает головой. Её взгляд выражает лишь искреннее недоумение. "Простите, но вы, наверное, ошиблись адресом. У меня нет детей, и сегодня ко мне никто не приходил". В голосе звучит неподдельная уверенность, от которой у Мариссы холодеет внутри.
Она снова проверяет номер дома, сверяет с записью в телефоне. Всё верно. Именно этот двор, эта дверь. Она пытается позвонить сыну — трубку никто не берёт. Тихое жужжание гудков в телефоне отдаётся нарастающей паникой где-то глубоко в груди. Это чувство, знакомое каждому родителю, — внезапный, леденящий укол страха, когда привычный мир в одно мгновение даёт трещину.
Женщина в дверях наблюдает за ней с лёгкой настороженностью, как за кем-то, кто явно что-то перепутал. Но для Мариссы это уже не просто ошибка. Это первый звонок, первый сдвиг реальности, за которым может последовать всё что угодно. Где её мальчик? Почему телефон молчит? Почему эта незнакомка смотрит на неё таким пустым, ничего не выражающим взглядом?
Она отступает на шаг, борясь с желанием настойчиво потребовать пустить её внутрь, обыскать дом. Но нет никаких оснований, лишь щемящее предчувствие беды, которое с каждой секундой становится всё невыносимее. Самый страшный кошмар, о котором боится думать любой отец или мать, начинает обретать чёткие, пугающие очертания прямо здесь, на пороге чужого дома, под безразличным взглядом чужого человека. Исчезновение. Тупик. Тишина. С этого момента начинается борьба не только за возвращение сына, но и за сохранение рассудка, в котором уже поселился леденящий ужас.
