В жарком Майами полицейский наряд обнаружил в пустом здании, давно заброшенном наркоторговцами, огромную сумму в долларах. Пачки купюр, аккуратно упакованные, лежали прямо на полу в пыльной комнате. Сначала в отделе царило ликование — такая находка сулила громкое дело и награды. Но очень скоро радость сменилась тягостным молчанием. Слишком уж идеально было это спрятано, слишком неожиданно — найти такие деньги без единой зацепки.
Старший по званию, лейтенант Рамос, приказал опечатать место и никому не говорить о деталях. Однако шепотки уже поползли по коридорам. Каждый из присутствовавших на месте стал невольно ловить себя на мысли: а кто еще знал? Почему наводка поступила анонимно? И главное — куда могли исчезнуть несколько пачек при первой же инвентаризации?
Доверие, долгие годы скреплявшее этот наряд, стало трещать по швам. Взгляды, раньше открытые, теперь прятались. Коллеги, вместе ходившие на опасные вызовы, начали вздрагивать от неожиданных звуков. Каждый документ, каждый отчет теперь вызывал сомнения. Подозрения падали даже на ветеранов с безупречным послужным списком. В отделе царила атмосфера тихого, но напряженного ожидания — кто-то должен был сделать первый шаг, задать прямой вопрос. Но этого не происходило. Вместо этого росла стена недомолвок, а деньги в сейфе казались немым укором.
Расследование, начатое с таким энтузиазмом, забуксовало. Каждая версия проверялась с прохладцей, каждый шаг коллеги подвергался негласной оценке. Даже начальство из центрального управления, запросившее отчет, получило сухие, выверенные фразы без деталей. Проблема была не только в пропавших деньгах. Проблема была в том, что исчезла уверенность в человеке рядом. А без этого любая, даже самая отлаженная система, дает сбой.
