В лаборатории, пропитанной запахом химикатов и озоном, работал человек, чей ум опережал время. Доктор Виктор Франкенштейн был гением, признанным в научных кругах, но его душа была отравлена гордыней. Он мечтал не просто о открытии, а о акте, равном божественному: победить саму смерть. Часами, днями, месяцами он собирал в тайне своё творение, стремясь вдохнуть жизнь в бездушную материю.
Наконец, в одну бурную ночь, под треск электрических разрядов, его мечта стала явью. Монстр открыл глаза. Но вместо торжества учёного охватил леденящий ужас. Перед ним стояло не прекрасное существо, а жалкая пародия на человека, сшитая из частей разных тел. Охваченный отвращением и паникой, Виктор бежал, бросив своё дитя на произвол судьбы.
Оставленный в одиночестве, новорожденный гигант был обречён на страдания. Мир, в который он пришёл, встречал его лишь криками ужаса и брошенными камнями. Он скрывался в лесах, научился выживать и даже тайно наблюдал за людьми, жаждая тепла и общения. В его груди билось сердце, способное чувствовать. Он выучил язык, читал книги и осознал всю глубину своего одиночества и уродства. Всю свою боль, всю ненависть к миру он обратил на того, кто дал ему эту мучительную жизнь, но отказался от ответственности.
Судьбы творца и творения сплелись в тугой, смертельный узел. Обиженное существо нашло своего создателя и выдвинуло ультиматум: создай ему подобную спутницу, или месть обрушится на всё, что дорого Виктору. Учёный, разрываясь между страхом и остатками совести, начал работу, но в последний момент, увидев потенциал для нового зла, уничтожил недоделанную невесту. Это стало точкой невозврата.
Тогда монстр приступил к своему страшному плану, методично лишая Франкенштейна всех, кого он любил. Каждое новое убийство крепче связывало их ненавистью. Погоня привела их в ледяные пустыни Арктики, где в финальном противостоянии истерзанный учёный, настигнутый своим кошмаром, находит смерть. А его творение, исполнив месть, но не обретя покоя, исчезает в полярной ночи, обречённое на вечное одиночество. Их история стала вечным предостережением о границах познания и цене безответственного высокомерия.
