Пьеро переступает порог квартиры Лары, чувствуя, как ладони слегка влажнеют. Это их первый вечер наедине, и тишина в прихожей кажется почти осязаемой. Они садятся за стол, уставленный простыми, но старательно приготовленными блюдами. Между вилкой и ножом рождается неуверенный диалог — о погоде за окном, о случайно увиденном фильме, о музыке, которая играет фоном.
Каждую фразу Пьеро мысленно примеряет, будто неудобный костюм. В голове проносится наставление друга: «Говори меньше о работе, больше спрашивай её». Лара, в свою очередь, вспоминает совет сестры: «Не молчи слишком долго, это выглядит странно». Их реальные слова плывут по поверхности, а под ней шепчутся эти невидимые советчики, комментируя каждую паузу, каждую улыбку.
Разговор то набирает обороты, то спотыкается о неловкое молчание. Они оба чувствуют эту незримую стену — сотканную из ожиданий, страха показаться скучным или сказать что-то не то. Пьеро замечает, как Лара поправляет салфетку, и понимает, что она так же напряжена. Это осознание вдруг делает атмосферу чуть проще. Он откладывает в сторону внутреннего «эксперта» и задаёт вопрос, который интересен ему самому, не из списка рекомендуемых тем. Лара отвечает, и её глаза наконец теряют настороженный блеск, становясь живыми, заинтересованными.
Вечер постепенно находит свой ритм — уже не под диктовку внутренних голосов, а следуя естественному течению. Тарелки пустеют, а разговор, преодолев начальные преграды, начинает касаться чего-то настоящего: смешных воспоминаний из детства, маленьких разочарований и надежд. Они ещё не знают, куда заведёт их эта история, но первый, самый трудный шаг — через территорию неловкости и сомнений — сделан. Остальное, кажется, будет уже не так страшно.
