Шурик присел на скамейку в сквере. Солнце грело спину, а он ловил взгляды прохожих. Ему нужно было рассказать. Не кому-то конкретному, а миру. Историю, которая жгла изнутри.
— Вы не поверите, — начинал он, когда кто-то замедлял шаг. — Это было самое настоящее чудо.
А потом он описывал её. Нину. Не просто девушку, а целую вселенную. Как она шла по коридору института, смеясь, и от её смеха воздух становился светлее. Как уверенно держала руку, подписывая комсомольские документы, и в её глазах горела искренняя вера в будущее. А ещё она была невероятно красивой. Не красотой с обложки, а такой, от которой сердце сжималось. Живой, настоящей.
— Мы познакомились на субботнике, — продолжал Шурик, его глаза оживали. — Она разгружала книги, а я нёс тяжёлый ящик. Я споткнулся, книги рассыпались. Она не стала ругаться, а просто рассмеялась и сказала: «Давай вместе соберём наш будущий библиотечный фонд». Представляете? «Наш».
Он рассказывал о мелочах, которые для него значили всё. Как она могла цитировать Маяковского и тут же спорить о квантовой физике. Как пекла нелепые пирожки для всего общежития и всех звала «товарищами». Как однажды, в мороз, отдала свои варежки замёрзшему ребёнку на остановке, а сама потом отогревала руки дыханием.
— Она была вся из таких поступков, — говорил Шурик, и голос его дрожал. — Из света и доброты. И она выбрала меня. На целых три года. Это были самые яркие годы в моей жизни.
Потом он замолкал, глядя вдаль. История имела конец, но Шурик часто обрывал её на самом счастливом моменте. На том, как они вдвоём встречали рассвет на крыше, мечтая покорить весь мир. Он не говорил о разлуке, о том, что жизнь развела их по разным дорогам. Для тех, кто слушал его на скамейке, Нина навсегда оставалась той самой студенткой, комсомолкой и красавицей — вечной, сияющей и недосягаемой.
Прохожие уходили, кто-то с улыбкой, кто-то задумчиво. А Шурик оставался. Он снова и снова пересказывал эту историю, будто боялся, что если перестанет говорить, то образ Нины потускнеет, сотрётся, как старая фотография. Так, рассказывая её случайным людям, он хранил своё самое большое сокровище.
